Защита прав человека в Российской Федерации (информационно-аналитический сайт) Телефон: (095) 374-80-20

Защита прав человека в Российской Федерации (информационно-аналитический сайт) Телефон: (095) 374-80-20

Сайт содержит информацию о последних событиях в мире права, конференциях, обзорах и комментариях текущего законодательства. В рубрике "Презентация" Вы найдете отчеты о недавно прошедших конференциях и семинарах. В рубрике "Вопросы и Ответы" - консультации адвоката по наследственному и жилищному праву. Сайт не претендует на полное и всестороннее освещение проблем защиты прав человека в России, также как и не является истиной в последней инстанции. Рассказать о некоторых гранях всеобъемлющего понятия "Права Человека" - первостепенная задача сайта.

Место, которое занимают права человека в культуре общества вообще и в политической культуре в частности, во многом определяется характером политического режима, уровнем социально-экономического развития страны, законами и историческими традициями, а также особенностями менталитета граждан. Важность всестороннего и глубокого исследования системы прав человека и вместе с тем конституционных гарантий ее реализации, механизма юридической защиты прав, свобод и законных интересов личности в достаточно сложных социально-экономических и политических условиях реформирования российского общества не вызывает никакого сомнения.
В России не было демократических традиций признания приоритета и значимости прав и свобод. Либерально-демократические ценности были чужды общественному сознанию народов дореволюционной России. После революции 1917 года права и свободы, провозглашенные Декларацией прав трудящегося и эксплуатируемого народа, а затем конституцией РСФСР 1918г., носили сугубо классовый характер, лишая целые классы и слои общества не только политических, но и неотъемлемых гражданских прав – права на жизнь, личную неприкосновенность, собственность. Были отброшены все гарантии неприкосновенности личности, принципы презумпции невиновности, признания лица виновным лишь по решению суда и многие другие. Следствием этого стало попрание в России общечеловеческих правовых ценностей: универсальности прав человека, всеобщего равенства, достоинства личности, справедливости, права на свободу, личный выбор и самоопределение, защиту от произвола властей. Конституции СССР 1936 и 1977 годов провозглашали права и свободы человека, однако в условиях тоталитарного режима эти права – прежде всего, гражданские и политические – носили формальный характер, не гарантируя человеку ни реальной свободы мнений, убеждений, совести, ни личной свободы. Господствовала патерналистская идеология взаимоотношений государства и гражданина, согласно которой государство «даровало» права и свободы гражданину и определяло его жизненные стандарты.
Впервые Россия провозгласила права, свободы и обязанности человека в 1991 году в Декларации прав и свобод человека и гражданина, а в 1993 году они получили более глубокое развитие в Конституции Российской Федерации, существенно повысившей роль и значение юридических гарантий основных прав, свобод и обязанностей граждан. При этом Конституция РФ увязала права, свободы и обязанности с общепризнанными принципами и нормами Международного права, то есть Международно-правовыми стандартами. С распадом Союза ССР Россия вступила в новую фазу своего исторического развития, а переживаемый страной общий глубокий кризис породил много до сих пор неразрешенных проблем, связанных с реальным осуществлением прав и свобод в России, о чем свидетельствует колоссальный рост преступности, нарушений административного, земельного, гражданского, трудового, экологического и другого российского законодательства.
Современная жизнь поставила перед юридической наукой и практикой ряд конкретных задач, связанных с необходимостью исследования порядка и возможностей реализации прав и свобод человека, среди которых на первый план выступает такая многоплановая и сложная проблема как механизм реализации гарантий прав и свобод личности, без решения которой сами права и свободы, как бы они не расписывались в законодательных актах, остаются бумажной фикцией.
В соответствии со ст.2 Конституции РФ 1993г. человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства. Данное конституционное положение должно быть методологически исходным при исследовании всего комплекса проблем, связанных с реализацией конституционных гарантий прав человека в российском обществе. Провозглашение прав и свобод человека высшей ценностью вовсе не подразумевает их эффективное осуществление на практике, – необходим действенный, реально функционирующий механизм их реализации, обеспечения и защиты с позиций гарантий прав личности. Всплеск научных работ и статей за последние несколько лет означает одно: неподдельный интерес исследователей, ученых, журналистов к проблеме должной реализации конституционных норм. Стоит отметить и тот факт, что Конституция России 1993г. (принятая десять лет назад) породила неведомые ранее проблемы, связанные с построением в стране подлинно демократического правового государства, ведь именно такая цель заложена в Основном законе страны. Складывается ситуация, когда возникающие проблемы приходится решать «на ходу», нередко ошибаясь и часто сомневаясь в правильности выбранного пути. Усугубляется это тем, что в России еще не накоплен достаточный опыт для быстрого и правильного решения проблем, и вместе с тем – должной реализации и гарантированности норм права. В данном случае следует опираться на опыт в построении эффективно действующих ныне демократических систем мира: брать все лучшее из механизмов реализации прав и свобод человека и гражданина в зарубежных странах.
Условия быта предшествующей государственности не позволили ученым-правоведам разработать действенный механизм по реализации гарантий прав, личности, включая специальные средства обеспечения. Исследование юридического механизма обеспечения прав и свобод в общетеоретическом плане включает анализ процессуальных гарантий их реализации, особенно конституционного права на защиту. Данное положение соответствует современным социальным и правовым требованиям.
В ряде работ, опубликованных в 1990-х годах, можно встретить утверждения о том, что недемократические исторические традиции сформировали в сознании населения России особый комплекс политических установок, включая и специфическое отношение к демократии и к правам человека. В какой мере справедливо такое мнение? В какой мере политика властей в постсоветский период ответственна за специфический характер отношения россиян к власти, к демократии вообще и к правам человека в частности?
В поисках ответа на эти вопросы следует учитывать следующие обстоятельства. Во-первых, смена общественно-политического строя в России произошла сравнительно недавно. Становление новых властных институтов и весьма медленное, по мнению диссертанта, укоренение ценностей демократии в массовом сознании происходило и происходит на фоне политической борьбы и одновременного падения реальных доходов у большей части населения. Во-вторых, не изменившееся за годы постсоветского развития традиционно неуважительное отношение российской власти к личности, к своему народу и привычка к разрешению конфликтов силовым путем. Примерами могут служить и расстрел парламента в 1993 году, и война в Чечне, и «рельсовые войны» шахтеров, в 1998 году перекрывших Транссибирскую магистраль и добивавшихся выплаты зарплаты. Сейчас Россия по важнейшим макроэкономическим показателям (по размеру ВВП на душу населения, рассчитанному в соответствии с паритетом покупательной способности национальной денежной единицы) находится в группе развивающихся государств даже с учетом того, что в размер ВВП включены и природные ресурсы страны.
Подлинная демократия должна обеспечивать соблюдение не только естественных человеческих прав, но и социальных прав, то есть гарантировать достойный уровень жизни, обеспеченность работой, медицинской помощью, жильем и доступом к образованию. Хотя времена изменились, граждане нашей страны до сих пор полагают, что социальные права и гарантии, которые они обрели при коммунистах и к которым привыкли, должны рассматриваться как базисные права человека, безусловно охраняемые обществом и государством и в трудных экономических обстоятельствах.
Можно предположить, что поворот России к демократии побудил к жизни процесс конвергенции политических культур, то есть сближения, смягчения различий между Россией и Западом в плане фундаментальных политических ценностей, ориентаций, отношения к правам человека и политического поведения масс и элит.
В конце 1950-х – начале 1960-х годов на базе эмпирических данных по пяти странам мира (США, Великобритания, Германия, Мексика, Италия) американскими учеными была написана книга «Гражданская культура». Авторы этой работы Алмонд и Верба показали, что к числу социально-психологических характеристик политической культуры населения (переменных) относятся следующие: 1) знание о политической системе и, прежде всего, понимание того, что есть демократия, как эта система «работает» в данной стране, что включает в себя понятие «права человека и гражданина»; 2) ощущение индивидом своей политической значимости; 3) признание обязательности участия в общественных делах; 4) чувство внутренней свободы, выражающееся, в частности, в свободном обсуждении вопросов политики с другими людьми; 5) готовность к сотрудничеству в политических акциях; 6) гордость за систему государственного устройства своей страны; 7) доверие к общественным и государственным институтам; 8) интерес к политике. На основании комбинаций этих переменных ученые Алмонд и Верба выявили четыре типа политических культур: 1) «приходская» (parochial culture); 2) «подчинения» (subject culture); 3) «участия» (participant culture); 4) «гражданская культура» (civil culture).1) Первый тип – «приходская» или «парохиальная» культура – доминирует в обществах, где нет самостоятельной, то есть отделенной от других общественных институтов и структур, политической системы. В такой культуре население не разбирается в политике, не интересуется ею и не связывает перемены в своей жизни с политической системой. Второй тип – культура «подчинения» – характерен для обществ, где индивиды не расценивают самих себя как «авторов» системы. Люди политически пассивны и смиренно ждут милости от начальства и государства. Третий тип – культура «участия» – характерен для обществ, в которых граждане политически грамотны и активны, считают, что рядовой член общества в состоянии повлиять на принятие политических решений. В своем исследовании Алмонд и Верба искали такое сочетание некоторых «активных» ориентаций с «пассивными», которое было бы идеальной комбинацией ориентаций, обеспечивающей стабильное развитие демократии. Эта четвертая комбинация – «гражданская культура» - была определена как «сбалансированная политическая культура», в которой присутствуют политическая активность или вовлеченность в политику и рациональность. Данный тип является симбиозом политических ориентаций, общих для культуры «подчинения» и культуры «участия». Алмонд сделал попытку описать примерные пропорции, в которых сосуществуют субкультуры в обществах, находящихся в разных фазах политического и технологического развития. В «демократическом доиндустриальном обществе» примерно 55% населения по своим ориентациям принадлежит к «приходской» культуре, 40% - к культуре «подчинения», оставшиеся 5% - к культуре «участия» (примером была названа Доминиканская республика 1940-х годов). В «демократических индустриальных обществах» развитых западных стран пропорции меняются на противоположные – соответственно 10, 30 и 60%. Промежуточный вариант – «авторитарная переходная система», подобная той, что существовала в Португалии в 1940-е годы, характеризуется формулой: 30, 60 и 10%.2)
Голландские исследователи Хьюнкс и Хикспурс в середине 1990-х годов провели свое исследование политических субкультур и усовершенствовали типологию Алмонда и Верба, дополнив ее новыми типами: «гражданская партисипантная культура» (civic participant culture); «клиентистская культура» (client culture); «протестная культура» (protest culture); «автономная культура» (autonomous culture); «культура наблюдателей» (spectator culture).3) Исследуемые страны: США, Великобритания, ФРГ, Италия, Мексика и Россия. Вот данные этих исследований:
Распространенность политических субкультур в 1990-х годах (%)
Тип (субкультура) США 90 Великобритания 90 ФРГ 90 Италия 90 Мексика 90 Россия 96
«Приходская» 3 3 4 9 12 9
«Подчинения» 4 2 3 6 5 5
«Наблюдателей» 3 2 5 1 3 56
«Гражданская» 26 16 16 5 8 2
«Гражданская партисипантная» 8 5 9 1 1 1
«Участия» 7 7 14 5 6 5
«Клиентистская» 17 20 8 15 13 0
«Автономная» 16 19 24 16 19 22
«Протестная» 16 26 17 42 33 0

По данным таблицы можно сделать вывод, что в современных западных обществах наиболее распространены субкультуры, принадлежащие к группе «активных» культур. Обобщая итоги анализа изменений в моделях (паттернах) политических ориентаций, произошедших на Западе в период с конца 1950-х – начала 1960-х годов до начала 1990-х годов, Хьюнкс и Хикспурс указали на особенности социодинамики политических субкультур. Они отмечают, во-первых, что «гражданская» культура, для которой характерны доверие населения к представителям власти, является основным типом политической субкультуры в англо-саксонских странах. Начиная с 1980-х годов, она стала наиболее распространенной в Западной Германии. Во-вторых, что к 1990-м годам в англо-саксонских странах гораздо менее распространенной, чем в 1960-х годах, стала «гражданская партисипантная» субкультура, для которой характерно отсутствие доверия к государственным служащим в сочетании высоким уровнем субъективного политического интереса (люди не верят властям, но интересуются политикой). В то же время во всех этих странах появилась и сохраняется до сих пор «автономная» культура, для которой характерно отсутствие доверия к властям при незначительном интересе к политике. В-третьих, что в романских странах «пассивные» культуры («приходская» и «подчинения») постепенно исчезают, и этот процесс наиболее характерен для Италии.
Политическая же культура российского общества не может быть охарактеризована как «активная». В современной России наиболее широко распространены «пассивные», «аполитичные» субкультуры. Наиболее распространенный тип – это субкультура «наблюдателей» – созерцателей (чуть более половины населения – 56%). Почти каждый десятый россиянин – носитель «приходской» культуры (9%), а каждый двадцатый – культуры «подчинения» (5%). Определяющая характеристика политической жизни современной России – это устойчивое отчуждение большинства населения от власти, явственным образом отличающее постсоветскую Россию от западных демократических стран. Однако вместе с этим в России существует достаточно высокий уровень интереса к политике, что не характерно для «чистых» «аполитичных» культур. Россияне – люди грамотные, привыкшие слушать радио, читать газеты, смотреть информационно-политические программы на ТВ, на досуге разговаривать о политике и одновременно не верить политикам и представителям власти, обязанным, кроме всего прочего, обеспечивать выполнение и реализацию прав человека.
Носители субкультур «активной» группы – это россияне, рассматривающие себя в качестве личностей, способных оказать влияние на власть и интересующихся политикой. Однако большинство из них не верит нынешней власти и олицетворяющим ее чиновникам. Именно поэтому из всех возможных видов «активных» субкультур в России достаточно широко представлена только «автономная» культура (каждый пятый – 22%).